Василько
Материал из Славяне.com
Стих Василько написанный Князем Одоевским в 1838 году в ответ на произведение Яна Коллара «Дочь Славы», описывает обряд клятвы родным Славянским богам - «Чтоб сын славян богам Славянским во славу рос.»
46.
„Клянитесь же и в третий раз!“ — „Клянёмся!“
Внезапно дверь отверзлась; понеслись
Стремительно навстречу тучи дыма;
Сквозь облако вертеп, как смутный сон,
Открылся: семь кумиров, огнь пред ними;
Кругом богов кружилась цепь старух,
И вкруг неё, с весёлостью безумной,
Цепь юных дев мелькала в пляске шумной.
47.
Незримый хор при заклинаньях пел:
„Перун ли в тучах на крылех Стри-бога
Промчится, вслед по радуге сойдут
Велес, бог стад, Купала-плодоносец,
Колядо с миром. Ладо — бог любви,
А где любовь, там благ податель—Дажбог“.
Но смолкнул хор. При входе двух гостей
Распались звенья пляшущих цепей.
Жрец.
Добрые гости!
Хор.
Добрые гости!
Ведьмы, русалки! Снова двойною
Цепью скачите. Вечно меняясь,
Юность и старость, лето—зима,
Пляшут, летят двойной вереницей
Вкруг неизменных, вечных богов.
Снова летите птицей за птицей,
Шумно кружась двойной вереницей.
Жрец перунов.
Кружитесь вкруг вечно-живого костра
И пойте вечное проклятье!
Низринут небесный в пучину Днепра—
Проклятье, вечное проклятье!
Все.
Проклятье, вечное проклятье!
Незримый хор.
Горят, гремят небесные проклятья.
Божественный в седую бездну пал,
Но верный Днепр приял его в объятья
И влажными устами лобызал
Главу, стопы его святые;
И перед тем, кто вержет гром,
Покорно волны вековые
Поникли трепетным челом.
Перунов жрец.
Костёр, размётанный врагами,
Пылает снова перед ним!
Пусть тушат хладными устами:
Священный огнь неугасим!
Все.
Священный огнь неугасим!
Хор жрецов.
Грудных младенцев, непричастных
Греху отцов,
Несите, ведьмы и русалки,
Пред лик богов!
Мы на костре сожжём начатки
От их волос,
Чтоб сын славян богам славянским
Во славу рос.
Три ведьмы.
Мы змеёю зашипели
И как вихорь понеслись:
С визгом в теремы влетели
И детей из колыбели
Мы схватили и взвились.
Все ведьмы.
Цепки у ведьмы медвежие лапы
Лёгок наш конь,——помело,
Свищем и скачем, пока на востоке
Не рассвело.
Русалки.
Неслышной стопою
Касаясь земли,
Мы руку с рукою
Как ветви сплели;
Мы песнь напевали
И в лунных лучах
Как тени мелькали
На Лысых горах.
Мы дев заманили
На песенный глас,
Вкруг липы водили,
И с каждой из нас
Смеясь, целовались
Они сквозь венок
И с нами сплетались
В русальный кружок.
Вот сходим. Как птици,
Поем и летим,
Со смехом в светлици
Порхнём к молодым,
То шопотом сладко
Над люлькой поем,
Поем и украдкой
Дитя унесём.
Верховный жрец.
Святых постриг совершены обряды:
И семь славян богам посвящены,
Да будут их младенческие сны
Исполнены божественной отрады!
Пусть Ладо к ним в видении сойдёт,
Пусть им внушит к богам благоговенье
И сладкое младенчества виденье
Глубоко в душу западёт!
Хор жрецов.
И пусть с колыбели сердце их дышит.
Любовью к богам славянских племён:
Пусть каждый младенец имя услышит,
Святейшее всех небесных имён!
Верховный жрец.
Есть небеса над небесами,
Превыше молний и громов;
Есть звездный терем над звездами,
И ни единый из богов
Не преступал его порога:
Судьба—при имени святом
Во прах поникните челом—
Сама судьба есть мысль Белбога!
Все жреци.
Обряд свершён.
Верховный жрец.
Теперь распадитесь
Все звенья цепей!
Два гостя, ступайте
Пред жертвенный огнь.
Вопрос ваш я знаю
И дам я ответ…
Русалки и ведьмы!
По дебрям, горам
Вы скачете ночью
Вкруг киевских стен.
Кто прибыл? Кто прибыл?
Русалки.
На Рудице стан!
Ведьмы.
На Рудице стан!
И чуждому богу
В шёлковом шатре
Там молится витязь.
Верховный жрец.
Тот бог не спасёт!
Запёкшейся крови
Возьмите от жертв,
Скачите вкруг стана,
Промчитесь грозой;
От крови, согретой
Дыханием уст,
Вы бросьте три капли
На витязя стан:
Там враг, там гонитель
Славянских богов.
Русалки и ведьмы,
По долам, по горам
Рассейтесь, несите
Погибель врагам.
48.
Рассеялись. Один верховный жрец
Остался. „Знать грядущее ли жаждешь—
Иди за мной!“ Давиду он сказал.
И путников сквозь ряд богов проводит.
В священный сумрак тихо сходит он.
Чуть светит луч от тлеющего жара;
В крови стоит пред ними Чернобог,
И черепы повержены у ног.
49.
Верховный жрец на угли кинул жупел
И в синий пламень череп положил.
Он шопотом невнятным заклинанья
Над ним читал. Вот череп почернел,
И наконец опепелились кости;
Вот жрец на них перстом следит черты.
— „Внимай, Давид, благоговейным слухом:
Успех тому, кто бодр и силен духом;
50.
„Кто чашу яда смело поднесёт
И даст врагу испить её до капли!
Тебе есть путь, но нет полу-пути.
От робкого и боги отлетают“.
— „На всё готов!“ ответствовал Давид
В смятенья: „я ручаюсь за начало;
Но что конец?.. Как низкие рабы,
Мы при конце зависим от судьбы“.
51.
— „В свидетели приемлю Чернобога,
Давид! Черты по черепу легли
Во знаменье желанного успеха;
Но вспомни: не пришлец из чуждых стран,
Но бог родной тебе успех дарует,
Но бог Славян, его ж отвергла Русь,
Затем, чтоб нам, питомцам бранной славы,
Бессильный грек, наш данник, дал уставы!
52.
„Признай, люби отеческих богов!
Клянись!“ Давид невольно поднял руку;
Но, как свинец, отяжелела длань
И на плечо боярина упала.
Туряк взглянул с усмешкой на него.
— „Ужель тебя христьянский рай чарует?“
Воскликнул жрец. „Но там, средь чернецов,
Ты будешь сир и чужд своих отцов.
53.
„Закон христьян не доблесть, а смиренье;
Уже народ женоподобен стал,
И прежде всех сам древний князь Владимир.
Вот первый бич; ещё иной грозит!
С зари восходят тучи… Обратитесь!
Уже куёт оковы гневный бог
И превратит всю Русь с её князьями
В развалины, сцепленные бичами!“
1838.